|
|
|
November 26th, 2009
11:18 pm - "Здесь...здесь дверь какая-то!"
Вот ещё… эксперимент. Эксперименты, факты, истина в последней инстанции. Да фактов вообще не бывает, а уж здесь и подавно. Здесь все кем-то выдумано. Все это чья-то идиотская выдумка. Неужели вы не чувствуете?.. А вам, конечно, до зарезу нужно знать, чья. Да почему? Что толку от ваших знаний? Чья совесть от них заболит? Моя? У меня нет совести. У меня есть только нервы. Обругает какая-нибудь сволочь — рана. Другая сволочь похвалит — ещё рана. Душу вложишь, сердце своё вложишь — сожрут и душу, и сердце. Мерзость вынешь из души — жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные, у них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг — журналисты, редакторы, критики, бабы какие-то непрерывные. И все требуют: «Давай! Давай!..» Какой из меня, к черту, писатель, если я ненавижу писать. Если для меня это мука, болезненное, постыдное занятие, что-то вроде выдавливания геморроя. Ведь я раньше думал, что от моих книг кто-то становится лучше. Да не нужен я никому! Я сдохну, а через два дня меня забудут и начнут жрать кого-нибудь другого. Ведь я думал переделать их, а переделали-то меня! По своему образу и подобию. Раньше будущее было только продолжением настоящего, а все перемены маячили где-то там, за горизонтами. А теперь будущее слилось с настоящим. Разве они готовы к этому? Они ничего не желают знать! Они только жр-р-ут!
Current Mood: i don't wanna have any business to do with you
Current Music: Собаки Табака - I refuse
|
November 23rd, 2009
10:13 pm
|
October 25th, 2009
10:00 am
У подъезда стоял мужчина. Он был в измазанном глиной пиджаке и больших блестящих мазутом ботинках. От него пахло крапивой и какой-то неуютной затаенностью. Огромными ручищами он комкал газету и читал басовитым голосом некоторые предложения. Особенно важные сообщения он повторял дважды, будто репетируя сам с собой предложенную жизнью роль, которую было легко освоить, но хотелось отыграть на бис, дабы обесценить в прах житейскую сущность. На громкий голос из окон выглядывали недовольные лица, измятые бесконечным отрицанием и несогласием вообще со всем, что только можно выразить мыслью. Особенно изжеванная рожа показалась в оконце третьего этажа. Это существо было настолько не согласно с чем только можно, что даже судьба не решалась ему перечить. Когда мужик зачитал фразу о прогнозе погоды на завтра, с третьего этажа на него набросилась рожа и мгновенно опровергла возможность всякого завтра. Из прочих окон донеслось согласие с третьим этажом. Тогда мужик достал из кармана живую рыбу и откусил ей голову. Лица недовольно глазели на то как возмутитель спокойствия пережевывает сырое мясо. Мужик доел рыбину, выплюнул хвост и принялся гладить живот, уверяя всех во вкусноте принятой пищи. Окна загудели неодобрительно, выражая сомнение в словах мужика. Но тот не унимался и еще больше мял брюхо, распределяя вкус рыбы по всему животу. Третий этаж исказился в потоке сквернословий, обращенных к мужику и сожранной им рыбе. Владелец лица шипел и гнусавил, тряс кулаками и сплевывал вниз, обещая мужику заворот кишок в связи с несогласием. Мужик внезапно скорчился и упал на асфальт. Стал извиваться и что-то орать, потом затих под газетой. Окна обрадовались кончине мужика, третий этаж особенно бесновался. Он и радовался и был не согласен с собственной радостью. Вечером, когда окна закрылись смотреть сны и даже третий этаж погасил свет, мужик встал, осмотрел сцену, увидел, что все зрители разошлись, смачно плюнул, обмакнул в плевке газетку, и зачитал наугад заголовок. Потом громко повторил и побрел в кусты, обещая утром вернуться. На третьем этаже зашевелились в несогласии.
Current Music: Ungl'Unl'Rrlh'Chchch - Ungl'Unl'Rrlh'Chchch
|
October 17th, 2009
11:28 pm
Посреди поля застыл наполовину вкопанный в землю старый автобус. Окна выбиты, двери распахнуты, рядом лежит ржавый кордан. Маленькая девочка подходит к железной махине с облетевшей от старости краской и осторожно заглядывает внутрь. Поднимается по ступеням из полусгнившей черной резины, готовая при первой опасности броситься наутек. Внутри на единственном уцелевшем сидении застыл немолодой мужчина. Девочка, осторожно ступая, проходит в салон и замечает мужчину. Внезапная волна ужаса подбрасывает ребенка и гонит к выходу, но по пути девочка спотыкается и сильно бьется головой о проржавевший пол. Когда она приходит в себя, ей тяжело понять, что произошло несколько мгновений назад, и только холод, идущий со спины проясняет случившееся. Напугавший девочку мужчина все так же недвижим, он смотрит вперед, но не обращает внимания на ребенка. Когда первый страх отступает, девочка решается подойти к человеку. Она осторожно приближается, вглядываясь широко раскрытыми глазами в его фигуру и что-то необъяснимое влечет ее все ближе к мужчине. Она уже видит его лицо и выцветшие как старые обои глаза, в которых что-то неземное и страшное. Почерневшие пальцы как переплетение древесных корней впились в потертые черные брюки. Спина мужчины изогнута, на плечах осыпавшаяся с потолка автобуса краска. Истоптанные ботинки вросли в пол и кое-где покрылись буроватым мхом. По голове человека ползают насекомые, от кончиков ушей в бесконечность уходят серебристые нити полупрозрачной паутины. Рядом с человеком лежит жестяная банка с какой-то непроницаемой масляной жидкостью внутри. Девочка приближается к мужчине на расстояние вытянутой руки и всматривается в глаза незнакомца. От них веет глубиной и черной бесконечностью, будто этот человек когда-то очень давно взял и вывернул наизнанку ночное небо и натянул его на себя словно пиджак. Небо расстворило нутро человека и прожгло ослепительно-холодным светом звезд причудливые дыры в его худощавом теле. Но все это скрыто за занавесом полинявшего пиджака, который девочка с интересом разглядывает. Любопытство заставляет ее приблизиться к фигуре совсем близко, настолько, что можно протянуть руку и дотронуться до груди. Небольшим прутиком девочка откидывает занавес пиджака и с ужасом обнаруживает пустоту на том месте, где у мужчины должна быть грудь. Там нет ничего, кроме черного пятна, посередине которого что-то блестит. Оборотная сторона пиджака уплотняется и все время движется, она действительно соткана из ночного неба, лишенного звезд. Обнаруженная в обыденном бесконечность пугает девочку до утраты рассудка. Немыслимый страх сковывает разум ребенка. Девочка не может пошевелиться и выдохнуть из легких ставший безжизненным воздух. От недостатка кислорода ее сознание мутнеет и гаснет стремительно, как отгоревшая свое спичка. Перед тем как погрузиться в липкую темноту девочка видит, как узловатые черные пальцы мужчины достают из глубины своей внутренней пустоты обжигающую синем холодом звезду и протягивают ее ребенку. Другой рукой человек нащупывает жестяную банку и подносит ее к лицу девочки. В небольшой емкости заточен безумный и непостижимый океан. Расстворяясь в отсутствии разума, девочка теряет контроль над своим телом и невесомо падает в пустые глазницы выстланного космосом нутра мужчины..
Current Music: Ah Cama-Sotz - Ganzir (Black Earth Version)
|
October 13th, 2009
11:16 pm
Я начал двигаться, чтобы развлечься..
Current Music: Final - The First Millionth Of A Second - Subatomic
|
October 4th, 2009
08:32 pm - ♂
Current Music: Genocide Lolita - Holocaust Erotica
|
October 3rd, 2009
03:27 pm
Федор ослеп. По непонятной медицинской причине его зрительные органы перестали понимать окружающее пространство и мягким занавесом погрузили мужчину во тьму. Согласиться с внезапным недугом Федор не мог, поэтому был убежден, что это окружающий мир перестал различаться цветами и формой, а поскольку повлиять на пространство Федор не мог, то оставалось только принять его поражение и попытаться жить силою мысли.
Особенных успехов в этом занятии Федор достичь не сумел, зато познакомился с девочкой Леной, которая от рождения была незряча. Он любил посидеть с ней на скамеечке, невдалеке от приемного отделения, и рассуждать о беспокоящих его сторонах бытия.
Особенно тревожился Федор за несправедливость жизни к маленьким детям, которых природа при порождении обделяет здоровьем и допускает к быту с большими болезнями и нарушением функций. Вот к примеру Лена, мягко сидящая на скамеечке и болтающая ногами, по преступному недосмотру природы родилась без способности видеть. Зачем дозволять человеку появляться в жизнь, если он не способен постигать ее во всей целостности и вообще никогда не познает обычных вещей.
Он укорял жизнь за рождение Лены, за несправедливость мучений сотен других детей, за обман и безразличие бездушной природы. Девочка слушала Федора, соглашалась со многим и наслаждалась щебетанием птиц.
Когда приходило время обедать, Федор отделялся от своей слушательницы и спешил в столовую. Силой воображения он оживлял картинку и щедро заставлял стол разными блюдами. Брал ложку и хлебал пустой суп, втягивал в себя безвкусные макароны, запивая несвежим компотом. Яркие образы изысканной пищи растворялись во тьме, желудок недовольно принимался переваривать брошенную в него действительность, а Федор был очень доволен. Потом он шел спать и засыпал частенько с открытыми глазами, которые все равно не видели свет, а потому и прикрывать их нет никакой нужды.
Через пару месяцев Федор освоился в темноте, приноровился к жизни без света, и уже стал забывать о том, что когда-то мир имел свойство быть видимым. Нелепые образы больше не посещали его, он перестал мыслить зрительной памятью и убедился в большей правдивости такого способа жизни. Он больше не жалел слепых детей и свою знакомую девочку Лену, ему становилось неуютно и мерзко от воспоминаний о том, что раньше мир был другим, он искренне убедился в естественности жизни без красок и света.
Лена слушала его рассуждения, соглашалась с ним и наслаждалась трелями птиц. Так прошло время.
Однажды Федор проснулся и увидел свет. Глаза заболели от частого моргания, тьма отступила и обнажила прозрачность и объем. От неожиданности Федор испугался и заплакал. Врачи подтвердили возвращение зрения и порадовались за внезапную поправку пациента. Когда пришло время выписываться из больницы, Федор отчаянно сопротивлялся, говорил что все случившееся неправда и причина в психическом срыве, но врачи непреклонно указывали на дверь, Федор ее видел, и тем самым подтверждалась его излишность в больничном пространстве.
На прощание Федор посидел на скамеечке с Леной. Девочка слушала мужчину, бессмысленно прятала не видящие глаза и наслаждалась пением птиц. Ей было странно, что мужчина не радуется вернувшейся способности видеть и не мчится смотреть окружающий мир. Федор же упал на колени и уверял Лену в ненужности зрения, в губительности и в отсутствии правды. Потом он ушел.
Маленькая Лена так никогда и не увидела птиц, которые распевали ей свои песни, а Федор так и не смог смириться со способностью видеть и до конца дней пребывал в самотворной темноте, часто поправляя на глазах тугую черную повязку..
Current Music: Reutoff - Искусство ухода за мертвецами - Конфетки на могиле
|
September 21st, 2009
11:10 am - Zee: личная парадигма
Паради́гма (от греч. παράδειγμα, «пример, модель, образец») — универсальный метод принятия эволюционных решений, гносеологическая модель эволюционной деятельности.
Личная парадигма - это сущностный метод принятия решений, ментальная модель конкретного человека. Неверно бытующее утверждение, что "естественным образом она обязательно будет отличаться от общепринятой, поскольку учитывает личный опыт субъекта, а также не является полной - никто не может знать все обо всем". Дело в том, что общепринятая парадигма определяет не "знание всего", а только сущностное знание, необходимое для обеспечения эволюционной деятельности личности в социальной действительности и обретения разума.
"Обеспечить равновесие двух крайностей - дело весьма деликатное.. и опасное. Легко возбудимое Божественное Присутствие рядом, всегда ревнуя и подстерегая неверный шаг верующего"
Ф.К. Дик "Вне времени"
Ломка парадигмы - революция
Current Music: Rose Water - On the Move
|
September 10th, 2009
10:17 am
- Пусть не гнетет тебя это, Мом, - сказала Изида, - потому что суждена роком превратность сумерек и света.
- Однако худо то, - ответил Мом, - что они убеждены, что свет там, где они..
Джордано Бруно, Изгнание торжествующего зверя
Current Music: Natasha Marin Vs. Kenji Siratori - Morifuso
|
September 9th, 2009
12:03 pm - Энергия пустоты
Казалось, что за пределами мира, ничего не существует, там повсюду властвует пустота, от которой наш мир отгородился простыми картонными стенами. Счастье обнаружить брешь и все увидеть с той стороны. Никакой многомерности и многослойности жизни не было, враньем оказалась кажущаяся бесконечность пространства, все сущее было кем-то давно упаковано в картонные стенки и по правде являлось плоским и хлипким. Казалось бы, созданный таким примитивным образом мир должен был неизбежно развалиться и раствориться в пустоте, ведь картонные стены едва держатся, а живущие в их пределах люди почему-то не замечают подвох и полагают пространство объемным, хотя его картинная плоскость очевидна даже слепцу. Однако картонные стены не рушились. Они надежно держались за счет слов. Люди накрепко скрепили словами непрочные швы и заполнили бутафорную реальность искажением ее действительного смысла. Когда были придуманы бесконечность и вечность, плоский мир подыграл всеобщему самообману и надежно отгородился от холодного ожидания пустоты. Лишь кое-где
Current Mood: мы готовы к ужасным играм
Current Music: Escadron De La Muerte - Pasaje Mentall/ La Casa Arafna
|
September 6th, 2009
09:30 pm
Слушая такую музыку, не довести революцию до конца..
Ленин о музыке Бетховена
|
September 3rd, 2009
03:11 am - ..uncompromissed lonliness
Днем увидел мертвую белку. Она лежала на снегу, застывшая холодом одиночества и смотрела вникуда своими крошечными черными глазками. Легкий ветер трепал ее шерстку, особенно пышный хвост, но жизни в ней не было. Я с любопытством рассматривал маленький труп, трогал окаменевшую спинку и поглаживал рыжеватый бок.
Внезапно я возбудился, мне захотелось надеть на мою неразрешенность этот труп, проткнуть его собой, погрузить в холод свое горячее устремление. Ярость в немую угасшую плоть на раскаленном от распирающей жизни мускуле и выстрелить миллиардом незажженных вселенных, прорвать сосуд смерти потоками жизни, вернуть ненадолго пульсацию сердца. Затем бросить останки невозможности с застывшим ручьем обреченной на смерть белизны. Уйти..
|
August 31st, 2009
12:38 pm
Сердце мчалось на десять шагов впереди моего тела, и поэтому когда я, внезапно охваченный странным, непонятным чувством, замер у двери, оно уже преспокойно сидело в кресле у стола.
Я был потрясен - в моем кресле сидел мой двойник.
Сердце же его попросту не заметило. Я решил, что у меня галлюцинация. Но тут сердце в панике примчалось назад, и я, поняв, что это не галлюцинация, так растерялся, что весь покрылся гусиной кожей и непроизвольно притаился в узком промежутке между дверью и загораживающей ее одностворчатой ширмой.
Оттуда было очень удобно, находясь совсем рядом, наблюдать за своим вторым "я"..
Кобо Абэ "Стена"
|
August 21st, 2009
12:06 am - ..вечер мира
Мы убьем машинами вселенную,
Под железом умерла земля,
В наших топках бьется солнце пленное,
И в бессмертной стали нет добра и зла.
День и ночь в вагранках раскаленных
Пламя переходит в ледяной металл;
Мир стоит, печами озаренный,
Как невесту, человек его обнял.
Льем мы новую железную вселенную,
Радостнее света и нежней мечты,
В ней надежды наши оживут безмерные,
Мы переместим все пути светил.
Мы бессмертны, мы неведомое любим,
Мира мало, чтоб насытить нас,
Мы все грани и законы переступим, -
Для вселенной бьет последний час..
Пой, товарищ, в этот вечер мира,
К полночи потухнут звезды и цветы,
Маховик к зениту вскинет крылья,
В неизвестность строим мы железные мосты.
Current Music: Bad Sector - Baikonur
|
August 16th, 2009
10:05 pm
В театре сидели угрюмые люди. Местами встречались настолько понурые зрители, что со стороны они казались мешками с зерном, нелепо усаженными в красивые кресла. Женщины почему-то имели одинаково пустые лица, безразличные к происходящему и похожие на изображения лиц, высеченных на могильных камнях. Кто-то монотонным голосом зачитывал программку и сообщал, что зрелище будет весомым. Другие просто неразборчиво гудели как шмели, выражая этим свое внутреннее неприятие всего окружающего. Один полный мужчина свалился с кресла и долго не мог подняться. Он был беспомощен как опрокинутый жук, но никто не подал ему руку. Все просто смотрели на взмахивающего конечностями толстяка и презрительно сплевывали, а кто-то даже предложил его кончить. В восьмом ряду выделялась старушка в линялом фиолетовом парике. Она отстранилась от сцены, давая всем понять, что ее не интересует представление и ей омерзительно тратить свои душевные силы на созерцание предстоящего акта. Чтобы подтвердить свою серьезность, старушка часто озиралась по сторонам и нелепо трясла париком. Еще был какой-то церковный служитель, держащий при груди молитвенную книгу и призывавший небо презреть это место опущения всех человеческих свойств до уровня показного кривляния с деревянной сцены. Из оркестровой ямы доносились тревожные звуки, особенно выделялся расстроенный контрабас.
Когда началось представление, толпа замолчала. Все устремили свои хмурые лица на сцену, где маленькая безглазая девочка изображала лебедя, танцуя под пронзительные звуки скрипки. Затем появились другие актеры, играющие свои роли и над всем этим повисла тягость дыхания сотен изжеванных лиц. Со сцены было видно как отдельные зрители мерцали словно угольки, столько было неприязни и черной подавленности в их испаражненных душах. Старушка с париком иногда подглядывала за происходящим на сцене, но чтобы никто не увидел ее интерес, она переворачивала назад парик, чтобы всем казалось, будто она сидит спиной к сцене. Чем больше актеры вкладывали в игру свои души, тем больше кривились наблюдающие за ними лица и в момент кульминации они исказились до неузнаваемости. Зрителей тошнило и рвало друг на друга, они матерились и рычали, падали и топтали сами себя, ревели как дикие звери и выдирали волосы. Когда актеры закончили представление и на сцену опустился занавес, очумевшие зрители стали приходить в себя. Их мрачное беснование обращалось в первоначальную тупую угрюмость, они оглушенно шевелились как черви в гниющей на солнце кошке, и волоклись к выходу. Старуха в фиолетовом парике кричала о разрыве души и требовала прислать доктора. Два сморщенных человека в пальто отделились от толпы, подхватили ее под руки и подвели к сцене, где ее затошнило какой-то извивающейся слизью. Это оказалась душа старухи, мужчины с презрением топтали ее, прыгали и размазывали по полу, а потерявшее душу тело лежало на кресле как безжизненная кукла, застывшая в нелепой чуть обиженной позе. Когда слизь сделалась грязной как половая тряпка, один мужчина подхватил ее, а другой запрокинул старухе голову и вдвоем они затолкали в беззубый рот бесформенный сгусток. Старуха пришла в себя, теперь она чувствовала себя заметно лучше, мужчины оттолкнули ее и растворились в толпе.
В опустевшем зале сновали толстые уборщицы с серыми потными лицами, которые механическими движениями счищали с ковров обрывки одежды и лужи блевоты, они готовили зал к новому представлению.
За плотным бархатом занавеса маленькая хрупкая девочка смотрела в зеркало пустыми глазницами, рядом стояли актеры. Ни у кого из них не было глаз, зато было стремление к прекрасным движениям и чистой музыке. Из оркестровой ямы подал голос тромбон..
Current Music: Sistrenatus - Division One
|
May 30th, 2009
11:58 pm
© Cyril Berthault-Jacquier
Current Music: Our Ceasing Voice - Dazzled Eyes Are Shut
|
May 25th, 2009
11:19 am - the dream that it dreams..
Темнота уплотнялась и набухала размытыми движениями, будто через матовую пленку плаценты судорожно прорывался внезапно лишенный непроницаемого тепла материнского чрева зародыш во вспоротом животе готовой розродиться кошки. Из-за черной завесы доносились обрывки чужих голосов, которые походили на звуки выблевываемых кусков сырого мяса. Кто-то, не имеющий очертаний, грубым старушечьим голосом говорил про источник силы, который в черной земле. Мне вспомнились многочисленные старухи, которые часто выпрашивают милостыню неподалеку от главной площади. У них большие уродливые руки, а под ногтями та самая черная земля, из которой они черпают свои силы. Воспоминания прервались протяжным мычанием огромного животного. Завеса приоткрылась и я увидела покрытую глиной корову с брошенной на голову грязной тряпкой. По бокам коровы стояли две старые карлицы, у каждой отсутствовало по одной ноге. Одна карлица маленькими пальцами доила мычащую корову, а другая изогнутым ножом резала зверю вымя. Корова ревела и мотала головой, а в деревянное корытце текла розоватая жидкость, остро пахнущая молоком и кровью. Когда жидкости стало достаточно, карлицы отолкнули в тьму корову и принялись мочиться в корытце. Скрываясь в непроницаемое светом пространство, ревущая корова напоследок засмеялась и заблеяла. Карлицы принялись обливаться жидкостью из корыта и призывать отрывистым карканьем своего хозяина. Снова прорезалась тьма и из ее бархатных складок опять показалась корова. Она пятилась задом и хохотала, из дырок в боках вываливались похожие на нососавшихся крови пиявок черви, голова была без тряпки и представляла собой высушенный труп собаки, вставленный задом наперед в ровно отрезанное горло коровы. Собачьим задом корова хохотала и игриво помахивала, принюхиваясь к корытцу. Карлицы обнялись и приветственно прыгали одноногими телами, стоя в корыте, разбрызгивая мутную жидкость. По мере того, как корова пятилась к карлицам, черты ее становились все больше похожими на человечьи. Животная плоть разлагалась на глазах и из-под нее выбивалось женское тело, ослепительно белое и нежное. Карлицы тоже стали уменьшаться и вскоре стали не больше куклы или детской варежки. Они стояли по грудь в корытце и вглядывались в белизну приближающегося к ним тела. Обернувшаяся женщиной корова, с большим свежим порезом на груди, села в корыто и раздвинула ноги. Голова ее запрокинулась, из груди вырвался стон. Карлицы уменьшимись до размеров эмбриона и невесомо парили в жидкости как два бурых куска мяса. Внезапно жидкость стала исчезать в теле женщины. Своим лоном она глотала окровавленное молоко коровы, смешанное с мочой карлиц-эмбрионов. Вместе с жидкостью внутреннее течение увлекло эти эмбрионы в утробу женщины и они исчезли в ее глубине. Живот полулежащей в высушенном корыте женщины был наполнен, как у готовой родить женщины. С огромным трудом она вылезла из корыта, встала на колени и поползла в сторону тьмы. По мере удаления женщины, ее очертания снова изменялись в коровьи. Сползшая выменем грудь набухла и задевала сосками землю, из молочных ручейков бесформеными сгустками зашевелились два эмбриона. Две карлицы снова обрели жизнь и по молочному следу шли за женщиной-коровой с высушенной собакой вместо головы. В руке одной карлицы был нож, вторая тащила деревянное корыто. У каждой было по одной ноге. Все три существа хохотали.
Когда корова с карликами скрылась в темноте, посторонние голоса затихли.
Странная дрожь охватила мое тело, я завибрировала и забилась пульсацией, словно струна музыкального инструмента. Сильным холодом повеяло из обступившей меня темноты. Стальной звон прорезал голову и через затылок прошла невидимая твердая нить, вокруг которой я стала вращаться как куколка. Холодные слои наматывались на меня, я обрастала мягким льдом и становилась похожей на ослепительный кувшин. Когда движение прекратилось, я почувствовала чужой взгляд. Это была девушка. Она постоянно изменяла свой вид и выглядела то как юная девушка со струящимися золотом локонами волос, то как зрелая женщина. Ее внешность мне была знакома, она много раз проявляла себя в людской толпе, но мне ни разу не удалось приблизиться к ней. Всякий раз она исчезала за черными спинами обступивших ее людей. Теперь она была очень близко, я могла рассмотреть ее. Серые глаза были почти полностью залиты холодной чернотой огромных зрачков. Кажется, что вся окружающая меня темнота брала свое начало именно из этих зрачков. И земля, которой поклоняются старухи с грязными ногтями, тоже появилась из глаз девушки. Девушка молча смотрела на меня и что-то беззвучно шептала. Любопытство и неземной ужас боролись во мне, я не владела своим телом и безвольной куклой повисла на протянувшейся через меня невидимой нити. Изменения в облике девушки прекратились, она застыла в теле молодой красивой женщины с блестящими золотыми волосами. Внезапно внутренний ужас исчез и ослабла удерживающая меня нить. Я смогла пошевелиться и уведела, что девушка приветливо улыбается. Какая-то холодная радость заструилась из ее губ и от золотых волос. Она протянула мне свои руки, призывно кивнув. Мне захотелось потянуться к источнику света, такое невероятное светло источала девушка. Мои пальцы почти прикоснулись к ее бледным кистям, когда я бросила взгляд на нижнюю часть тела девушки. Огромная куриная лапа со сморщенной желтоватой кожей торчала из ее промежности. Эта лапа немного дрожала и изредка втягивалась в девушку. Увиденное оттолкнуло меня от притягивающего света и я отпрянула от тянушихся ко мне рук. Она почуяла мой страх и внезапно перестала улабаться и излучать свет. Губы ее искривились, от нее повеяло еще большим холодом, а куриная лапа свесилась из промежности. Девушка отодвинулась от меня, не сделав ни одного движения. Она просто переместилась в пространстве, как будто кто-то невидимый переставил ее как шахматную фигуру. Меня снова нанизало на нить и сковало внутренним ужасом. Вращаясь по спирали вокруг нити, я видела, как набухает живот девушки и дергается куриная лапа. Мне стало понятно, что за светлой оболочкой девушки скрывается что-то непостижимо страшное, что хочет прорваться наружу и робко пробует пространство высунутой из промежности куриной лапой. Куриная конечность разросталась и через несколько мгновений стала величиной с ногу самой девушки. Мое движение вокруг нити замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Девушка засмеялась и я увидела, как сморщилась складками окружающая нас темнота. Это было похоже на складки молочной пенки, которую пальцами сняли с поверхности кружки с кипяченым молоком. Нелепо опираясь на куриную лапу, девушка стала пятиться от меня в темноту. Страх отпускал, дрожь исчезла и разгладила мое беззащитное тело. Скоро должно светать. Утром я выйду в город и на мгновение увижу в толпе девушку, к которой никогда не удастся приблизиться, даже если окружить толпу забором и просеять через него всех, словно муку через сито. Когда солнце взошло и пространство приняло знакомые очертания, я свесила ноги с постели и левой ногой наткнулась на что-то холодное. Это была отрубленная куриная лапа со сморщенной желтой кожей..
Current Mood: the outdoors
Current Music: Reutoff vs Deutsch Nepal - Eating the Dust
|
May 11th, 2009
11:52 pm
"Хочешь увидеть смерть?", - спрашивает маленькая девочка Лена и показывает мне спичечный коробок. Не дожидаясь ответа маленькими пальцами осторожно выдвигает коробку и в сложенной лодочкой ладони подносит миниатюрный гробик к моему лицу. Внутри лежит толстый черный жук с зеленым брюхом, у него отломаны две лапки и очень мученический вид. Лена вопросительно смотрит на меня, ей страшно интересно увидеть мою реакцию на ее сокровенную тайну. Маленький обветренный носик морщится, рот бесконтрольно приоткрыт. Я улыбаюсь и наигранно кривляюсь. Лена разочарованно хлопает пушистыми как одуванчик ресницами и обиженно прячет коробок в кулачке за спиной. Солнце обжигает нас своей жаркой милостью, издалека доносятся вялые звуки окружающей жизни. Мы бежим к реке, чтобы искупаться и напитаться свежестью изумрудной травы. Мы скидываем одежду и голыми бросаемся в воду. Тысячи брызг разлетаются в стороны и в каждой капле я вижу свое отражение. Я успеваю разглядеть свои миниатюрные копии, они разные, на многих из них я мертва. Мне кажется, что это картины моей смерти, мучительной, когда-нибудь она случится, и я вспомню все в точности до последней увиденной капли. Но сейчас эти капли отлетают от меня и расстворяются в черной прохладе реки. Лена забавно плескается на мели и повизгивает от удовольствия и от обхватывающих ее бледные ноги длинных водорослей. Она счастлива и нет ничего, что может сейчас помешать ее радости. Я отдаюсь прохладной воде и чувствую, как влага охватывает мое тело. Где-то у берега порхают бабочки и нервно пляшут стрекозы. Я опускаю лицо в воду и на несколько мгновений расстворяюсь в темноте. Пока я плыву с закрытыми глазами, передо мной проплывают картины из далекого детства. Вот ледяная горка, с которой мы катимся с братом на застывшем трупе соседского мальчишки. Его несколько недель назад завалило снегом и он околел. Родители безуспешно искали своего сына пять дней, после чего запили и забыли о своей потере. Но мы с братом откопали мальчишку, облили водой и превратили в большую сосульку. Со стороны он казался снарядом или торпедой, устремленной в застывшую смерть. Нам было весело садиться на этот снаряд и спускаться на нем с горки. Целыми днями мы играли втроем: мы с братом и обледеневший соседский мальчишка. На ночь мы прятали труп в снег у большой сосны, а на следующий день снова откапывали. Несколько раз ледяной труп находили дикие звери и пытались его есть. Следы от когтей и зубов оставляли резные узоры на стеклянном лице и посиневшей шее. Так продолжалось несколько недель, потом пришла весна и горка растаяла. Труп оттаял и стал злопыхать, а однажды его утащил какой-то большой лесной зверь..
Холодные воспоминания сменились солнечной резью и ворвавшимися в сознание миллионами звуков. Вода серебрится упругой гладью и выталкивает мое чуть онемевшее тело. Невидимые иголки покалывают ноги, будто тысячи немых рыб целуют меня своими губами. За поглотившими меня воспоминаниями я потеряла из вида Лену, ее сочный визг больше не скачет по зеркальной водной глади. Я плыву вдоль берега, высматривая девочку и пару раз зову ее, но Лены нигде нет. Внезапно меня осеняет догадка: девочку затянуло в водоворот у изгиба реки, где спиралью вьются черные косы водорослей и подводное течение утягивает с поверхности на дно любого пловца, даже очень сильного. Сомнений быть не может, ее голое тельце сейчас мотает течением по дну и черные рыбы внимательно всматриваются в остывающий труп Лены. Дольше находиться в воде нельзя, вода еще слишком холодная. Я выхожу на берег и вглядываюсь в бурлящую за изгибом воронку. Длинные листья водорослей пляшут под неслышимую мелодию течения, изредка на поверхность всплывают пызырьки. В густой зеленой траве лежит наша одежда, я одеваюсь и трогаю платье Лены. Оно нагрелось и снизу по нему бегают муравьи. В неглубоком обшитом кружевом кармане лежит коробок, в котором девочка хранила тайну. Зеленовато-черный жук, засушенный в мученической позе. Я встаю и неспеша прохожу вдоль берега. Вода высохла на моей коже, ветер приятно потрепывает распущенные черные волосы.
Там, в глубине за воронкой, теперь тоже есть тайна. Я знаю о ней и чувствую что-то похожее на то, что несколько минут назад ощущала утонувшая девочка, бегущая по зеленой траве и держащая в руке спичечный коробок.
Я глянула в воду, улыбнулась своему отражению: "Хочешь увидеть смерть?"..
Current Music: Halo Manash - Caickuwi Cauwas Walkeus III
|
May 5th, 2009
08:30 pm - Box of countless gods
Во дворе на пыльном бордюре сидел неясного пола ребенок. Может это был мальчик, но не исключено, что по своей сути он был существом женского рода. Или тело этого ребенка вообще было лишено понятий о мужской и женской природе. Он смотрел на меня своим рассеянно-мудрым взглядом, в котором одновременно читались неземная отстраненность и запредельная глубина. Сначала я отмахнулся от подступившей словно тошнота догадки, но затем присмотрелся к лицу существа более пристально. Он был определенно недоразвит и имел множество врожденных болезней. Теперь мне хорошо виднелись многочисленные язвы на его теле, разодранные губы и обгоревшие черные обломки выступающих костей. Похоже, это существо погибло и, так и не развившись во взрослую плоть, завяло гниением и разложением. Сомнение в том, что передо мной ребенок, стремительно развеялось и сменилось уверенностью, что рядом со мной сидит необычный старик. Определенно очень дряхлый старик, который истлел костями, сидя обернутым в сморщенную желтую кожу. От этой желатиновой кожи повеяло истинным смрадом, из почерневших язв стали вылетать небольшие мухи. Движение покинуло старика, кажется, что он даже не дышал, ветер сам через дыры в его рваной коже залетал в тело и, промчавшись по гниющим лабиринтам, вырывывался со свистом наружу. Снизу старик врос в камень и многочисленные черви проделывали в нем свои невидимые ходы, будто в упругой черной земле. Когда позвоночный столб этого человека отгнил от искривленного тела и сполз к земле, из его верхней части появились зеленые листья, а из нижней заструились седые тонкие корни. Теперь было видно, что это не мужчина и не женщина, это вообще не человек, потому что в глубине всей этой истлевшей оболочки не было ни единого движения жизни, ни одного душевного порыва не исходило от уснувшей плоти. Долгие годы тело беззвучно просидело словно статуя под небесным листопадом, презирая дожди и ветер, не разбухая весной и не умирая зимой. Кем раньше был этот породнившийся с камнем человек и какой была его последняя мысль, погасшая в навсегда застывшей плоти, все это никогда не откроется никому из ныне живущих. Он стал памятником самому себе, изваял своим телом камень отрицания жизни и во всем его облике остались только две точки, горящих отчуждением глаз, которые выдавали неземную природу его застывшей бессмысленности. Глаза эти не принадлежали человеку. Я долго рассматривал их и всякий раз мои мысли опрокидывались, словно жук, от нестерпимого головокружения. Что-то холодное и мутное пронзало сознание, когда я вглядывался за зыбкую пелену старческих роговиц. Иногда меня обжигало огнем и я вспыхивал как крыло стрекозы, на которое через линзу сфокусирован солнечный луч. В изнеможении и раздавившей меня беспомощности я сумел отойти от старика и издалека продолжил смотреть в его глаза. Я не мог понять их беснующейся глубины, не мог осознать их вышвыривающей наружу сущности. Лишь спустя время меня ослепила внезапная истина. То были глаза бога. Через прогнившую плоть меня разглядывал сам бог, это его пристальный взор недоступен пониманию разума и именно он прожигал меня своей глубиной. От неожиданной разгадки я не нашел ничего правильнее, чем выколоть две блестящие точки острым деревянным суком. Из глазниц поплыла бесформенная слизь, похожая на проколотый желток разбитого яйца. В образовавшейся пустоте остался только всеобщий холод, такой же, какой царил во всем обездвиженном теле. С глазами бога было покончено, божье око перестало меня терзать. Мне стал неинтересен сидящий передо мной старик-склеп. Теперь уже не старик, он стал похож на ребенка неясного пола. Через несколько минут сидящее передо мной существо уже вовсе не походило на окаменевшего старика, это был настоящий мальчик, вокруг которого суетились женщины. Они кричали и показывали на мои руки, в которых были сучья, недавно выколовшие глаза бога. Женщина-мать впала в истерику и орала о том, что я выколол глаза ее сыну. В страшном замешательстве я протянул ей сучья и сказал, что я всего лишь погасил ослепивший меня божий свет, но никто не понял моих слов. Утративший зрение мальчик не плакал..
Current Mood: angel dust
Current Music: Dead Man's Hill - And Back To What Happened In 2012
|
May 2nd, 2009
02:57 pm
..Неясный но настойчивый внутренний зов привел полуистлевшую старушку в метро. Ей был нужен покой и невмешательство. Именно поэтому она пришла умирать на самую людную станцию в разгар безумного бурления людских потоков. Здесь она сможет застыть холодной куклой без боязни быть потревоженной и отвлеченной от предстоящей смерти. Через ее дряхлое тело перешагнут сотни тысяч ног, пока остывшую старушку не отволокут в сторонку, освободив проход. Уважающие чужой покой пассажиры должны продолжить свое движение..
..Минуту назад сдохла соседская сука. Это была старая овчарка, больная раком матки. Последние дни ей было тяжело ходить, она ничего не ела и лежала в углу комнаты, высматривая смерть. Иногда она непроизвольно мочилась и виновато отползала от лужи, беззвучно извиняясь за испорченный ковер. Часто из ее утробы натекали красноватые пятна, которые она слизывала языком. Наверное, ей было необычно ощущать привкус приближающейся смерти. С каждым днем красные пятна становились все более густыми и кислыми, лишенными жизни. Если бы она смогла выйти во двор, то все кобели обходили бы ее стороной, едва почуяв запах разложения, струящийся из-под провисшего хвоста. Хозяин любил свою старую суку и потому не хотел усыплять, но до последнего дня бил ее за лужи мочи и красные пятна, а она скулила и извинялась. Ей очень хотелось жить, а предстояло сдохнуть. Последний звук был похож на скомканный вой и плач немого от рождения ребенка. Пока не придет хозяин, сдохшая сука будет лежать с оскаленный пастью в своей последней, жалкой и холодной, красно-желтой луже..
..Обслуживающая эскалатор метрополитена старушка не видела лиц. Людей в бесконечных толпах она уже много лет не различала, как не различают поштучно россыпь ягод или наполненную рыбой сеть. Иногда ей даже казалось, что она контролирует гигантскую канализационную трубу, через которую перемещаются отбросы и утратившие индивидуальность фекалии, слившиеся в единый смердящий поток. Иногда она уставала от нескончаемого мельтешения однообразных тел и засыпала на стульчике в своей стеклянной кабинке. Ей снились горы скомканной бумаги, и на каждом изгибе было отпечатано чье-то искривленное лицо. От удивления она просыпалась, но видела перед собой все те же плавущие смятые лица и тогда ей казалось, что сон продолжается. Однажды скопление толпы было столь велико, что от обилия перемешанных до неотличимости лиц, ей стало страшно. Захотелось выбежать из своей стеклянной будки и убежать наверх, к деревьям и небу. Но творившееся вокруг безумство было неиссякаемо и безгранично. От бессилия его понять и поменять, старушка напряглась и с натугой роженицы вышвырнула свой разум за стеклянные берега родной будки. Оставшееся в прозрачном вакууме тело стало похожим на куклу, которой руководит ветер и шарканье ног. Безвольная старушка сбросила с себя одежду, явив толпе безобразное старое тело, залезла на стул и начала мастурбировать. Захлестнувший будку поток стремящихся попасть на эскалатор тел тупо двигался к уходящим в небо ступеням и безразлично смотрел, как отошедшая от смысла собственной судьбы безумная старуха мастурбирует в такт их монотонным движениям. Толпа не замечала странного, толпу влекло наверх..
Current Music: Aethere - I Am Fucking Dead (A Tribute To Marco Corbelli)
|
April 29th, 2009
11:03 am
Вот так вот сразу невозможно доказать, что внешний мир существует. Это обнаружил Декарт, и это основа современной философии. Все, что ты можешь знать наверняка — это что существует твой собственный разум, твое собственное сознание. Ты можешь сказать «Я — есть» - и это все. «Я есмь», «Ихиех» на древнееврейском. Ты можешь сказать это, и это все, что ты можешь сказать, больше ничего. То, что ты видишь, - не мир, но представление, сформированное в твоем разуме, твоим разумом. Все, что ты испытываешь, ты знаешь через веру. Также ты можешь спать. Не думал об этом? Платон рассказывает, что некий мудрец, возможно, офрик (зотерическое мистическое учение в Древней Греции и Фракии, связанное с именем мифического поэта и певца Древней Греции Орфея) сказал ему: «Сейчас мы мертвы и в заточении». Платон не отнесся к этому утверждению как к абсурдному. Он говорит нам, что оно имеет важное значение, в нем есть над чем поразмыслить. «Сейчас мы мертвы». Может, у нас и вовсе нет мира.
|
April 27th, 2009
12:18 pm
На левой ладони появилась новая линия. За ночь бровь поседела на 90% вместо обещанных 40.
|
08:34 am
Три равномерных круга, разных цветом.
Один другим, казалось, отражен..
Так Данте увидел Бога как Троицу. Большинство людей, пытающихся прочесть Комедию, увязают в Аду и принимают его видение за видение комнаты страха: люди головой из дерьма, люди головой в дерьме. И еще ледяное озеро (предположительно арабское влияние – это описание мусульманского ада). Но то лишь начало путешествия, все только начинается. В ту ночь я прочла Комедию от начала до конца затем вылетела на улицу.. и больше уже не была прежней. Я так и не вернулась к той, каковой была до этого. Поэтому-то книги тоже реальны для меня. Они связывают меня не только с другими умами, но и с видением других умов, с тем, что эти умы постигают и зрят. Я вижу их миры так же, как и свой собственный.. реальны все сферы – не менее, чем другие, не более, чем другие. И они переходят одна в другую посредством «постепенного приращения». И во всем этом есть гармония.
Current Mood: Ήβα
Current Music: Театр яда - Глицериновые слезы
|
April 17th, 2009
12:07 pm - ..здесь слово "пространство" преобретает совершенно иной смысл
? ©
Сказали будут улучшать экстерьер до автоматического улучшения интерьера. Сказали - сделали. Ацетон - аромаколыбель распахнутых окон. Белые стены в чередовании с ядовито зелеными полосами вместо черных - образ жизни, который мы все в этом доме выбираем. Весна набухла почками над грудью бытового хлама и в коротких юбках. Черное зеркало луж - постоянное отражение подошв. К ним липнут наши сны. Переменная облачность. Грачи прилетели.
Безумие в форме навязчивой идеи обворожительно, если испытываешь склонность к увеличению того, что явно невозможно, но тем не менее существует. Гипервалентность.
Благословенный шум ворвался и понеслось. Вагоны. Ноги. Локти. Дик. Шум. Реки вода. Шум. Шум.. Глаза напротив обволакиваются упреком. Расположение источника шума. Рождение вопроса . Где?
не может быть!
спокойствие зрачков
невозмутимый лоб высот
прилепленная потолочная звезда
и глубже зоба зов
и глаза зло
хихикнуло
в нутро утробы
утра
- Что за гриб?
- Энохи.
- Энохи - гриб?
- Гриб. Тогда это был гриб. Они выращивали его в пещерах, эти саддукеи. Они делали из него отвар и пили его. Ели хлеб, пили отвар. Вот откуда появились два вида хостии, тело и кровь.
- Аллегро понял, что ранние христиане исповедовали тайный грибной культ. Он вывел это из свидетельств в самом Новом Завете. И он обнаружил фреску или настенный рисунок.. в общем изображение ранних христиан с огромным грибом amania muscaria..
- Amania muscaria - это красный мухомор.
..как впрочем и само слово
Current Mood: нежный джихад
Current Music: F\S - Dream in Formaldehyde
|
April 15th, 2009
12:00 am
Мать забилась в судорогах. В своем неестественном биении она похожа на большого зеркального карпа, которого с высоты человеческого роста швырнули на черный кафель и он с расшибленной головой трясется в сладкой агонии, глотает толстыми губами расплавленный воск. Еще она похожа на толстую бархатистую гусеницу, которую любопытные дети проткнули иглой, чтобы посмотреть, как пропоротое нутро будет выдавливать зеленые капли неразвившейся в насекомое души. ( Мать всегда дергается после случки с отцом )
Current Location: уэд
Current Music: Патабраман - АII.VVII
|
April 10th, 2009
08:58 am - ..немоту поднимает со дна
©maloon
Current Music: Rapoon - Coffee and Smoke
|
April 9th, 2009
11:22 am
Проворная карлица Леся и недоступная Гульбахор, я иду к вам!
Current Mood: мнемоника моники
Current Music: Drape Excrement - Gnosticism
|
April 8th, 2009
12:11 am - ..act over word
..Черная копоть бессонницы мажет ядовитой пыльцой уставший рассудок,
новый день забит маскарадом вчерашних газетных обрезков,
мелодии воруют надежду на старость,
последнюю грусть жадным ртом тянет небо,
где-то рождается кровь и высоко в магазинной лавке
рядами уложены пыльные звезды,
завтра сорвется насмерть с высоты пустого сегодня,
серым ливнем волос смоет стыд детской радости зрелость,
в останках нелепых сомнений
погребена способность слышать себя,
тишина глохнет в попытках перемолчать мою немоту,
суставы сгибаются в беспомощную бесконечность,
холод боится замерзнуть в душевном тепле,
раны раскрываются лепестками нарывов,
сладкий мед обреченности заполняет..
Current Mood: boo!
Current Music: Negru Voda - Dark Territory
|
April 2nd, 2009
02:21 pm - The Cancelled Earth
я вечером устал дарить мой смысл
старательно ненужный чернозем
фальшиво существующей земле
никто не виноват
я улечу
Current Music: Altera Forma - Will Fly (Fly-A-Way Mix)
|
April 1st, 2009
11:55 pm - Однородное простое..
В приемном покое больницы стоит неприметный аквариум. Он стоит здесь с давних пор, навевая покой и расслабляя лишенных душевного уюта посетителей. Худая темноволосая девушка с острыми выпирающими костяшками ключицы, бессмысленно смотрит в воду. В глазах пустота и отрицательная душевная активность. Иногда она мягко покачивается, словно водоросль на слабом течении. Рядом с ней абсолютно седая хрупкая женщина. Это ее мать. Они очень похожи и кажется, что от какой-то неведомой болезни они породили сами себя, слепив одинаковые кости плотью и кожей, но позабыв подарить друг другу разум. Мать держит девушку за руку и гладит ее плоский живот. Приходит скомканный доктор с бурым куском пластилина вместо лица и смотрит на беззвучную пару. В руках у него медицинская карта, на третьей странице которой дрожащим почерком написано «..не только считает себя.. но и живет в.. по-видимому, Trichogaster leeri». Про такую болезнь он не слышал, вероятно, это какая-то разновидность душевного омута. Много лет назад эти записи сделал лечащий врач, который давно умер. Неясно, сумел ли он разгадать тайну маленькой девочки или он вовсе не пытался понять этот бездушный и вечно молчащий телесный сосуд. Мать тупо смотрит на доктора, и в ее взгляде читается давнее желание прекратить жизнь. Взгляд доктора упирается в поросшее бархатной зеленью стекло аквариума, за которым забавные рыбки кувыркаются под смешной шапкой из воздушных пузырьков. Доктор усмехается и думает, что стоящий перед ним худой бездушный сосуд он бы с интересом заткнул собой..
Current Music: Alexei Rafiev & Alexei Borisov - Ya Tebja Lublu
|
March 27th, 2009
01:00 am
Хотите -
буду от мяса бешеный
- и, как небо, меняя тона -
хотите -
буду безукоризненно нежный,
не мужчина, а - облако в штанах!
Current Music: Владимир Епифанцев - Маяковский
|
March 26th, 2009
01:00 am
Брат умер на рассвете. Смерть почему-то особенно любит это время. Никаких мучений он не испытывал, сознание до последнего не потерял, можно даже сказать, что он по-прежнему жив, только превратился в безмолвое дерево или твердый камень. Я застала его захлебывающееся судорожное дыхание, такое же смешное, как звуки застрявшего в водопроводной трубе воздуха, которое вскоре сменилось тихим, похожим на шипение сдувшегося воздушного шарика, шелестом. Потом он затих и стало понятно, что смерть состоялась. Я подошла к застывшему как густой виноградный сок телу, осмотрела его упругую холодеющую бессмысленность и ткнула пальцем в грудь. Мне подумалось, что скоро смерть настолько овладеет телом, что палец сможет проткнуть плоть и погрузиться в любопытное холодное черное ничто, такое же противное и вязкое как стухший холодец. Мне знакомо это чувство брезгливого любопытства по старому мусоропроводу, в который я в детстве с отвращением опускала руку и ощупывала черные смрадные полипы его стенок. Снизу веял холодок и было в нем что-то потустороннее, будто не бытовые отбросы жильцы скидывают вниз, а вырванные куски своих душ швыряют в бездонную трубу. Я впадала в оцепенение и долго не могла пошевелиться. Из дальнего угла кухни осторожно выползала серая крыса и с любопытством смотрела на меня. Она будто понимала мою беспомощность и безбоязненно шарила по кухне в поисках съестного, а потом наглела и лежала у моих босых ног, покусывая маленькие пальцы и слизывая рубиновые соки моего дрожащего в оцепенении тела. Холод не отпускал меня до вечера, пока не приходили родители. Тогда только у меня появлялась воля и черная труба отпускала меня, шепнув на последок свою страшную тайну. Через день все повторялось и я снова стояла прикованная к холодному нутру мусоропровода. Крыса все яростнее кусала мои ноги и жилы, куражась, гадила на окровавленные ступни, и лениво уползала в свой черный угол, заслышав шаркающих в коридоре родителей. Черная труба для меня была символом веры, моим алтарем, который причинял мне страдания, но и вливал в мою душу свой темный холод, поднимающийся из глубины подвала. Так продолжалось очень долго, пока я не стала взрослой. Крыса давно сдохла от старости и больше никто не грыз мои ноги. Я познала тайную, оборотную сторону счастливой сытой жизни, срослась с холодной скользкой трубой и заполнявшим ее смрадным туманом выхарканных душ. Со временем я почти переселилась верой в мусоропровод и воспринимала окружающее через темноту толстой трубы, мне было странно отстраненно понимать суету за ее пределами.
Теперь я смотрю на мертвого брата и вижу, как его неуклюжая душа устремилась к мусоропроводу. Она втекает в открытую мной пустоту и струится вниз к холодному ничто. Возвращаюсь к лежащему телу и откидываю стылое одеяло. В нем чувствуется впитавшийся предсмертный пот. Слышу как соседи с нижнего этажа собирают в школу своих детей, а за стеной скулит переполненная мочой старая собака. В комнату входит мать, она распустила свои седые волосы и похожа на призрак. Ее черные глаза потерялись в глазницах, а нездоровая худоба и механические движения сближают ее внешний вид с огромным насекомым. Мать смотрит на труп и молчит. В этом нелепом затишье слышится сбитое дыхание, переходящее в схлипывание. Мне кажется, что я чувствую шевеление ее безвольных мертвых волос и невесомую пустоту тихого дыхания. В тишине проходит время. Рассвет за окном равномерно разливается по небу черной тушью - это сгустилась ночь. Мать все стоит у кровати с мертвецом, я слышу как она глотает пересохшим горлом несуществующие слезы. На кухне гудит недовольством мусоропровод, ему необходима моя вера. Посиневшей от холода рукой я проникаю в податливую черноту и кончиками пальцев ощупываю мокрую слизь обратной стороны трубы. Где-то внизу нашла покой душа моего брата и теперь она исчезает в холоде спокойствия. С той стороны жизни сегодня в трубу бросили пять слепых котят. Они тоже скоро замерзнут спокойствием. Так мы стоим в темноте: я на кухне, мать в комнате. Мою грудь привычно заполняет густой скользкий холод, ползущий из глубины трубы. Каким-то неясным видением я смотрю через стену на мать. Минуту назад ее стошнило рассудком. Из старого комода она достает большой серебряный нож с изысканной ручкой, подходит к трупу брата и отрезает кусок от его груди. Нелепо прячет мясо в просторную белизну ночнушки и идет в ванную. Там она раздвигает ноги и впихивает мертвую плоть в свое безжизненное лоно. Я слышу ее рваные колючие мысли о том, что когда-то она родила на свет сына, а теперь смерть забрала его. Но она знает, что у нее остался кусочек сына, она сможет взрастить его в себе и снова родить. В сомкнувшейся тишине я чувствую, как через мою руку в большую черную трубу комками сползает душа моей матери. Нелепое бессмысленное насекомое в ванной худыми руками поглаживает свой пустой от жизни живот..
Current Mood: я - экстаз
Current Music: Собаки Табака - В Теле Христа
|
March 21st, 2009
11:12 pm - ..
Однажды ночью два голубых мотылька залетели в спальню и стали танцевать перед моими закрытыми веками. Когда я открыла глаза, мотыльки устремились в черноту спящих зрачков и продолжили там свой танец. Они были счастливы, ибо сумели спастись от осеннего холода, от догорающей спички их короткой судьбы. Я чувствовала их обратной стороной глаз, они порхали в вечной темноте и безуспешно искали свет..
Однажды ночью я прошла обнаженная через весь город. Светофоры мигали мне желтым, а я отвечала им ярким светом луны. Все было погружено в сон, случайные люди бесцельно брели с закрытыми глазами, на различая себя. Большая черная собака с густой мягкой шерстью стояла посреди огромной лужи и смотрела на мою наготу. Я провела по массивной спине ладонью, пес поплелся за мной и на ходу лизал мою руку. Когда я вернулась домой и сумела заснуть, чувствовала через сон как тихо мерцает моя кожа разноцветным неоновым светом и как белое переходит в черное на границе моего остывающего сознания..
Однажды я встретила девушку с блестящими светлыми волосами. Она лучилась осенним золотом и мягко танцевала вальс с падающими листьями. Прохожие думали, что она сумасшедшая и проходя мимо отводили взгляд. Я наблюдала за ней, за ее невесомой легкостью и сладковатой тоской. Когда девушка окончила танец, я подошла к ней и увидела, что это немощная седая женщина, искривленная старостью и болезнью. Дрожащим старческим голосом женщина попросила меня подать ей приставленную к дереву трость и медленно заковыляла по дороге. Листья падали на ее седые волосы и издалека мне казалось, что в ярком солнечном свете ее жалкие снежные пряди вспыхивают огнем, и удаляющаяся фигура вновь превращается в юную девушку с блестящими светлыми волосами..
Однажды я рисовала ночь, изливая на холст свою неспособность уснуть. Я сочетала цвета и смешивала их в оттенки. Мне казалось, что не увиденный сон рвется наружу размытыми образами. Кисть не успевала ложиться на холст, так спешила я вылить все недосказанное и не прожитое. К рассвету я закончила и в изнеможении легла в постель. Через несколько минут провалилась в самозабвение, а около окна лежал равномерно закрашенный черным цветом смятый холст..
Однажды прохожая грустная женщина с большим животом предложила мне родить вместо нее. Я обернулась и увидела, что это моя тень..
Current Mood: спасибо..
Current Music: Rapoon - Cisfinitum - Run on Branches
|
March 19th, 2009
09:44 pm - То, что снаружи крест, то изнутри окно..
В большой совместной квартире проживают соседи. Часть из них люди рабочего склада, ведущие пыльную жизнь и мыслящие с прямостью механизмов. Другие соседи склонны к пьянству и частому обману, а есть совсем ветхие личности, брошенные в пучину пенсионных забот.
Среди прочих выделяется Галочка. Эта симпатичная девушка вселилась в квартиру путем каких-то хитрых обменов, в результате которых родная бабка отправилась в могилу, а ее свежая видом наследница оказалась самостоятельной хозяйкой нелепой комнатки лишенной окна.
Еще отличался от прочих молодой парень, студент по состоянию в обществе, любитель помечтать о смысле жизни. Он частенько засиживался в помещениях общего пользования, рассуждая о важных вещах и его очень тяготили постоянные стуки в дверь и требования освободить площадь для управления прочими жильцами своими человеческими нуждами. Как можно понять что-то великое, когда тебя, воспарившего в мыслях, постоянно одергивают больные банальностью люди, и ты опускаешься до их уровня и приземляешься прямо на унитаз. Только на Галочку студент не злился, ее требовательности он подчинялся охотно и по первой просьбе вылетал пулей в коридор, где наспех додумывал мысль.
В целом квартира обитала своей жизнью, обособленной как муравейник, по прописанным жизнью законам, нарушители которых исправно карались.
К примеру, всеобщего презрения удостоился сосед Дмитрий Кашин, который устроил по причине пьяности шумную потасовку со старушкой из третьей комнаты. Что они не поделили ночью на кухне и почему между ними завязалась ссора, никто выяснять не стал. Известно лишь, что Кашин, не отдавая своим поступкам отчета, пожрал все продуктовые запасы старушки, а когда она забранилась на него в голос, он оседлал ее и заставил кругами бегать по коридору. Когда разбуженные жильцы сняли со спины пенсионерки пьяного Кашина, тот забился в угол и во всем обвинил старуху. Разбираться долго не стали, а всем единогласием постановили продукты старухе вернуть, а для успокоения спины поднести лекарства. Старуха наигранно охала и просила еще в компенсацию радиоприемничек присудить, но это уже решено было оставить на усмотрение виновного. За тем и разошлись смотреть свои коммунальные сны.
А еще был случай, когда пенсионер Агапов ни с того ни с сего заперся в ванной и наотрез отказался покидать помещение. Многочисленные дети жильцов срочно нуждались в подмывании, не совладавшая с капризным стареньким сфинктером Зоя Андреевна тоже желала водяных процедур, но наглый старик упирался и не открывал дверь. Он громко пел бранные частушки и подглядывающим в дверную щель возмущенным жильцам показывал свою сморщенную неприличность, от чего, к примеру, молодой телефонистке Лидочке стало дурно и душно. Старик хохотал по ту сторону двери и еще яростней размахивал своим отвратительным срамом. Вытащить его удалось только подоспевшему со смены слесарю Виталию, который мгновенно разобрался с дверью и выволок за шкирку затихшего старика. Квартирная общественность требовала объяснений и тыкала Агапову в морду запачканные детские вещи, а Зоя Андреевна держалась за зад, стыдила Агапова и винила в охватившей пространство вони. Старик съежился и только жалобно огрызался, порывался даже помогать чистить Зою Андреевну.
Однажды Галочка заболела. Ей приснилось, что она беременна и что внутри у нее развивается слон. Почему именно этот зверь и как он поместится в ее тонкой утробе, Галю не волновало. Ее пугал сам факт, само состояние беременности, которое неясно как удалось допустить. Галочка мучилась в страшной лихорадке, через сон она пыталась оправдаться перед собой и доказать, что никакой непристойной связи не было, а потому и зачатие никак не могло состояться. Но безжалостный сон рисовал ей то страшный суд, учиненный над ней в глубинах ее же собственного живота, то гигантского папашу-слона, который добивался по суду признания отцовства, то хоровод, который соседи водили вокруг нее, обзываясь страшными оскорблениями. Под утро Галочка проснулась и было порадовалась пустоте живота, но что-то подозрительно в нем клокотало. Неужели слон? В отчаянии девушка бросилась в туалет, там она присела на унитаз, излила нужду, и стала трясти задом. Ей думалось, что пока не поздно, можно выгнать слона из живота, бесцеремонно вытрясти, или выманить бананом. Скоро у двери столпились соседи и потребовали допустить в туалет. Галина ответила, что изгоняет слона и попросила каких-нибудь фруктов. Ей нужно было хотя бы ухватиться за хобот, а уж всего остального слона она бы непременно вытащила. Но соседи отказались нести в туалет фрукты и пригрозили взломать дверь. Делать было нечего, пришлось вместе со слоном вернуться в комнату. По пути ей встретился молчаливый студент, он был поставлен в тупик какой-то мыслью и угрюмо шуршал в коридоре отставшими обоями. Студент увидел подвывающую Галочку и увязался за ней. Он пытался успокоить ее, но девушка отчаянно сопротивлялась и порывалась изрезать живот. Когда она рассказала ему про беременность, студент сначала усомнился в доподлинности происшествия, но затем подумал и вполне утвердил возможность понести от слона. Как могла случиться такая немыслимая связь и почему слона не задержала милиция, студент решил обдумать после. А в тот момент он предложил ей покориться судьбе и ждать развития событий внутри живота. Они договорились вместе следить за слоном, чтобы при первой возможности выдернуть его наружу и отправить к отцу. Галочка даже попросила его спать в ее комнате, чтобы не упустить тайный момент.
К концу недели ожиданий студент и Галина поспешно объяснились в совместной любви, решили не отдавать слона, а воспитывать его вместе, а как только он родится, сразу же его официально по бумагам удочерить. Студент все свои мысли бросил в неизвестность. Он очень любил гладить чуть вспухший живот Галочки и направлять свои мысли внутрь его тайны. Ни о чем другом он больше не думал, вся его мыслительность нацелилась на живот, он был счастлив и полон желаний. Ему представлялось, как они с Галочкой за руку выгуливают слона, а все соседи с ними здороваются и спешат погладить его большие серые уши. Вот ему видится детская площадка, где их отпрыск играет в компании других детей, а Галочка объясняет любопытным мамашам, что кроме бананов и яблок, они приучили слона есть манную кашу и копченую колбасу. А еще их все пропускают без очереди в ванную комнату и в туалет, ведь чтобы помыть слона нужно много усилий и времени, и все помогают молодым родителям, даже когда позыв посетить туалет ослепляет рассудок. Студент в своих мыслях даже водил слона в институт, сажал его в аудиторию и объяснял преподавателям и студентам, что наука наукой, а жизнь посложнее будет, после чего он эффектно гладил шершавый бок слона и туманно задумывался.
Галина была более склонна к реальности, поэтому ее больше восхищала перспектива получить отдельную площадь. Ей казалось, что для слона должны выделить поистине огромную квартиру, где всем им будет комфортно, а при случае можно будет завести еще одного слона или какую другую мартышку и тогда уж им выделят вовсе дворец. Вот там и можно будет почуять себя человеком.
Развязка случилась внезапно. На ужин десятого дня Галина съела что-то обильно жирное и горсть чернослива. А утром помчалась в туалетную кабинку, долго там сидела, а когда появилась, живот ее был плоский, каким и был всегда. Студент сначала не понял случившегося, а когда осознал, его охватило великое огорчение и он, что-то бурча, ушел в свою комнату. Заглянул по пути в туалет, но ничего ободряющего там не увидел.
Так и распалась их коммунальная семья, прожившая в недолгих слоновьих мечтах. Едва отступил случившийся с Галиной запор, стало понятно, что никакой беременности нет, а молодые люди больше не связаны никаким интересом. Они старались не сталкиваться в коридоре и на кухне, редко смотрели друг другу в глаза и не вспоминали про неудавшуюся совместную жизнь. Соседям они были безразличны и только пожилой сантехник Михаил однажды подумал, что студент и Галина вполне могли зажить вместе и появить на свет нового человека. Это увеличило бы и без того большую нагрузку на помещения общего пользования, а сантехник хорошо знал допустимый предел. Хотя, подумав немного, он сплюнул и в сердцах подытожил, что пусть бы они хоть слона родили, кругом все как были в дерьме, так и остались бы..
Current Mood: следущая остановка - Авгиевы конюшни
Current Music: Anthesteria - Falling Apart
|
March 17th, 2009
11:13 am
В комнате светло, за окном пригревает яркое весеннее солнце, любопытная птица уселась на карниз, отдыхает от шумных хлопот и заглядывает в окно. По другую сторону окна обычная детская комната, в ней на кровати спит пожилая женщина, рядом с ней маленькая девочка, а около кровати стоит невысокий мальчик. Он внимательно смотрит на спящих людей, разглядывает растрепанную голову бабушки и кудрявые локоны девочки. После нескольких минут созерцания он выходит из комнаты и возвращается спустя пару минут. В его руке старый молоток с потертой ручкой, обмотанной синей изолентой. Инструмент очень увесистый и мальчик держит его двумя руками, боясь выронить и разбудить спящих. Ребенок снова разглядывает бабушку и девочку, на его лице нерешительность и плохо скрываемое желание. Внезапно он взмахивает молотком словно игрушечной сабелькой и с силой бросает молоток на голову бабушки. Инструмент отскакивает от седой головы с каким-то странным сырым звуком и падает на пол. Старая женщина дергается и затихает как брошенная в шкаф кукла. От шума просыпается девочка, она видит мутными глазами мальчика и не понимает причину происходящего. Мальчик смотрит на бегущие по голове женщины струйки крови, разглядывает рану и трогает пальцем сбитую ударом молотка кожу, под которой оголилась кость. Пожилая женщина застыла без движения, будто продолжает спать, яркая кровь натекла ей за ворот рубашки. Девочка лежит спиной к женщине и поэтому не видит ее немигающих глаз и теплой крови, густо бегущей из раны. Мальчик подносит не испачканный в крови палец к губам и просит тишины, показывает девочке, что все хорошо, ничего не случилось. Ребенок успокаивается, закрывает глаза и через несколько минут засыпает. Старушка начинает остывать. Мальчик смотрит на труп и на спящую девочку, затем поднимает молоток и уходит.
Изумленная птица соскальзывает с карниза и улетает в обжигающую яркость полуденного солнца. Мальчик возвращается и садится на пол. Он очень любопытен, его интересует множество вещей, он хочет найти ответ на все вопросы. Сегодня его пытливость получила недолгое удовлетворение, но есть еще так много всего, что нужно открыть и познать. Встающие стеной новые вопросы пугают мальчика, он в замешательстве..
Current Mood: deep outdoor
Current Music: Aube - De-Coda
|
March 13th, 2009
11:41 am
фото©не я(?) не м(н)ой
Все утро чувствую, как деревенеет живот. Внутри будто черная земля утрамбована да черви могильные копошатся, никак не улягутся. Я встала у зеркала и воткнула в живот вилку. Потекли черные струйки не то крови, не то грязной земляной жижи. Душу свою чувствую будто наизнанку вывернутой, натянутой на меня как накидка из овечьей шкуры. И за спиной все время кто-то хихикает и облизывает правое ухо. Один глаз околел и будто стекляшка пустая, показывает все искривленным и хищным. Вещи тянутся ко мне, хотят задушить и покалечить, а фотография в рамке стала черной и изломанной трещинами. В постели под одеялом набросаны оторванные вороньи головы с вставленными голубыми глазами мертвых младенцев. Головы вращают глазами и плачут гнойными слезами, а раскрытые клювы хохочут каким-то лошадиным смехом, переходящим в женский плач. В голове вспыхивают мысли, но все не мои, все какие-то преступно чужие, о не касающихся меня событиях. Вот мысль о протухшей рыбе, которая лежит на прилавке и внутри которой плодятся черви, изредка выползающие и вываливающиеся через оттопыренные скисшие жабры. Я кручусь вокруг этой рыбы и вдруг понимаю, что в ее вспухшем брюхе упрятана истина, которую жрут бесформенные бледные паразиты, превращающие истину в скользкую ложь, в кривое подобие правды. Вот вижу огромного мужика с вытекшим как глазунья животом и большой поролоновой шеей, он хватает рыбину и гнилыми зубами выгрызает ей брюхо. Протухшее рыбье нутро брызжет коричневой смрадной массой и стекает мужику на живот. Он глотает оторванные куски рыбины и глаза его светятся бесноватым огнем. Потом мысль перекидывается на маленькую девочку с седыми волосами и глубокими морщинами. Она укутана половыми тряпками, дрожит от холода и бьется в судорогах. Внезапно ее рот искривляется, растягивается как резиновая маска и из него появляется чей-то нос. Он осторожно принюхивается, видно, как дрожат торчащие из ноздрей волоски. Затем нос морщится и исчезает во рту девочки. Я чувствую, как плывут через мои виски мысли девочки, она вынашивает в себе абсолютную безысходность, которая иногда вылезает понюхать горечь утрат. Не успеваю я додумать мысли девочки, как на меня обрушивается поток каких-то всхлипов, стонов и плача. Я вижу большую черную трубу, в которую смываются куски выдранных из женщин плодов. Где-то вдали от людского сострадания эти куски красной мякоти перемешиваются между собой и пульсируют недомыслями. Они не могут выразить себя мыслями, ибо не познали рождения, их булькающий плач, как монотонные сигналы пенящихся мыльными пузырями сгустков души, которые лопаются и исчезают бесследно, оставляя после себя лишь скопление бесформенного мяса. Большие черные собаки с наслаждением глотают алую жижу и трутся жирными боками друг о друга. Дальше через меня проходят мысли бесконечно старой женщины, морщины которой так глубоки, что в них много лет вьют свои гнезда и растят птенцов маленькие птицы. Раз в год старуха слышит их веселый щебет и думает, что это молодость вернулась за ней, но не может войти в ее душу, потому что та давно зачерствела и мечтает только о том, чтобы однажды безмолвный черный холод взял ее желтую костлявую руку и подарил бесконечный покой. Еще мне видится крошечный серый котенок, который впервые вылез из темного подвала и щурится от непривычно яркого света. В его крошечной головке рождается какой-то мысленный импульс, но он не успевает понять его, потому что через секунду его размазывает по асфальту большой грузовик. Идущие за автомобилем школьницы игриво перепрыгивают через влажное серо-красное месиво и бегут в подворотню. Их светлые косы подскакивают и болтаются как осознавшие бессмысленность времени маятники.
Current Mood: in noise we trust
Current Music: Polarlicht 4.1 and Transistor - Polarlicht 4.1 - Polarlicht Reworked (Vs. Wynartdtage)
|
March 5th, 2009
11:46 am
"They're always asking you to do them a big favor. Just because they're crazy about themselves, they think you're crazy about them, too, and that you're dying to do them a favor. It's sort of funny, in a way"
The Catcher in the Rye, J.D. Salinger
|
12:59 am
Лиза не могла пошевелиться. В платяном шкафу, куда они забрались с братом, было так тесно и душно, что она ощущала себя маленькой птицей, стиснутой железной рукой ловца. Воздуха не хватало и маленькая грудь девочки судорожно вздымалась, пытаясь отвоевать у груды висящих платьев и пиджаков право на дыхание. От одежды пахло нафталином, этот запах был неразрывно связан со шкафом. Еще пахло сухой фанерой и какими-то досками. Лиза пыталась отбросить от себя одежду и высвободить немного пространства, но плотность, с которой был забит вещами шкаф не оставляла ей шансов. Самым назойливым было красное платье матери, которое обмотало лицо и шею девочки и душило свою беспомощную жертву, просвечивая кровавыми кружевами, устроившими смертельную пляску в деревянном заточении. С большим трудом Лиза смогла отвоевать свободу, сильно уперевшись ногами в дальнюю стенку шкафа и сдвинув одежду в центр. Кричать не было сил, она словно рыба об лед, билась о деревянные стенки и перед глазами расплывались светящиеся круги, от которых не становилось светлее. Маленькая узенькая щель, через которую пробивался дневной свет, поманила девочку недостижимой свободой, после чего Лиза улетела в гудящую темноту. Когда она очнулась, ей вспомнился младший брат, который где-то в противоположном конце шкафа также бессильно боролся с вещами и что-то кричал. Теперь он затих и стало страшно. Почему-то он не произносил не звука, будто смирился с тем, что попал в плен и отдался разноцветным одеждам с покорностью и безропотностью. А может ему удалось выбраться и он убежал звать на помощь взрослых или просто забыл о сестре и играет сейчас на балконе в свои нелепые игрушки. От тишины в другом конце шкафа стало жутко. Шорох одежды еще больше напугал Лизу и она принялась звать брата. Сначала тоненьким голосом, похожим на писк маленького животного, затем громче и настойчивей, но брат не откликался, он будто выбрал тишину и темноту и сейчас смотрел на Лизу, усмехаясь над ее страхом и бессмысленным стремлением жить. Когда стало совсем невыносимо, Лиза заорала во всю силу своего детского горла, но ее отчаяние завязло в шерстяной ткани вещей и тихим всхлипом отразилось от фанерного безразличия стен. Лиза поскребла ногтем дерево и услышала ответное шуршание. Это где-то с той стороны, где заточен ее брат, может это он подает ей сигнал о своем безутешном бедствии и просит ее поспешить на подмогу. Когда же шуршание послышалось вновь, Лиза поняла, что это любопытная кошка пытается понять, что происходит внутри и царапает когтями лаковую дверцу шкафа. В подтверждение этой догадки послышался голос кошки, похожий на невнятное бормотание голубей. Не получив ответа на свое любопытство, кошка побрела спать. Платье снова стиснуло шею Лизы и закрыло глаза. Как баран, удерживаемый забойщиками, внезапно понимающий, для чего примеряется нож к его горячему горлу, Лиза забилась в безотчетности, пропитанной ужасом, который маленькое тельце было не готово познать. Страх навсегда остановиться попавшей в паутину мухой посреди пропахших нафталином фасонов и одежд был так велик, что девочка выдавила дверь шкафа и вывалилась наружу. Яркий свет залил помраченное сознание, свежий воздух болезненной резью распорол грудь. Лиза лежала на холодном паркете и билась о пол. Тонкие ноги все еще находились в плену и были стянуты шарфом, но Лиза уже поняла свою свободу, она ее уже обожгла своей спасительной щедростью. От чистоты и обилия света сознание девочки потухло. Очнулась Лиза от шершавого языка кошки, который лизал гладкую щеку так яростно, будто желал вылизать до крови. Девочка освободилась от тянущейся из шкафа одежды и подползла к другой дверце шкафа. За ней был брат, который так же нуждается в свободе и наверное уже отчаялся ее обрести. Лиза открыла дверцу и стала лихорадочно раскапывать ворох слетевшей с вешалок одежды, под которым был он. Последней оковой был серый отцовский пиджак, плотно подмявший под себя малыша и связавший узлом рукава. Отбросив эту удавку, Лиза увидела брата. Он сидел на корточках, застывший окоченевшей рыбой, глаза и рот были открыты. Лиза подергала его за руку, сообщая, что теперь можно выходить, но брат не радовался своему освобождению, он продолжал глупо смотреть перед собой, предпочитая не замечать Лизу. Девочка испугалась и стала трясти брата, вывалила его наружу и исцарапала ногтями. Он не откликался, даже слезы на глаза не навернулись от обиды за расцарапанную руку. Лиза придвинулась к нему вплотную и всмотрелась в глаза, затем обнюхала рот. Выпитым утром молоком не пахло, а пахло чем-то черным и холодным. От страха она укусила брата за ухо. Тот ответил молчанием, а Лиза удивилась странным ощущениям. Ухо было похоже на упругий мармелад, такой же твердый, но совсем не сладкий. Брат лежал на полу, похожий на большую достоверную куклу, которая опрокинулась и застыла в смешной позе. Скоро должны прийти родители, они отругают Лизу за то, что они с братом устроили в шкафу. Наспех затолкав вещи, она заперла дверцу и побежала мыть руки. Мама всегда проверяет чистоту рук, будто от этого зависит их общее счастье. Огорчать маму нельзя, иначе она не прочитает на ночь любимую Лизину сказку. Отмыв руки, Лиза возвращается в комнату, твердо убежденная в своем желании не огорчать родителей. Она понимает, что шкаф - неудачное место для игр. Больше за играми Лиза в него не полезет..
Current Music: Письма с изнанки - Зима. Понедельник. Утро.
|
March 4th, 2009
01:02 am
Почерневшей надеждой царапает лед гладкий отступ черты невозврата, скомканный мыслями череп глотает застывшую соль и плюет отвращено в толпу безнадежно картонных рисунков и слепков, шагающих с вынутым сердцем в нелучимую темень подъездов, каплей остывшего масла шипит невозможность остановиться на покрытых памятью пальцах, готовых вернуться в бетон и забыться от лучших мгновений, порезать тончайшие нити отравленных пустотой коридоров пустых обещаний себя, мгновением выжить в вечном движении против стрелки часов считающей разум делением атомов ставших подобным себе, вколоть отрицание в лоно, беременеть звуком своих неоткрытых мелодий, спрятать под левое веко солнце, под правое смерть, улыбаться хирургу затравленным зверем, изрубленным гладким ножом мясника, кривляться желаниям, верить бредовым видениям, ртом неуверенности разжевать себя и выпасть блестящей горошиной, помнящей нужность открытий в бархате смрада чужого горя, вознестись самостоятельным отравлением, боязнью заснуть сном себя без шансов уснуть, вернуться искрой отгоревшей надежды под копоть раскрытой ножами груди, поверить в желание смысла без боли, застыть мельчайшим порезом сомненья, заштопать себя лоскутами немого дождя..
Current Music: Bad Sector - Spontaneous Reduction
|
February 22nd, 2009
04:31 pm
BAUHAUS, звучащий в ушах похабного бога,
Продлевает ветер, свистящий меж серых стен.
У меня нет дома больше, чем Мересьев безногий
Там, где нет моего сердца
там еще какой-то нерв его,
или что-то вроде..
Умножая страхи на иксов смыслы,
Получаю свастики и кресты.
Василисков пасти. И там, где числа
у других вычисляются, там у меня пусты..
Current Mood: свастике весело
Current Music: Altera Forma & Alina Vituhnovskaya - Where are your Little Adolfy
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
crystal_abyss's journal